Надежный тыл для любимого

---

Им стала фельдшер из Староселья Елена Юнай

В ФАПе села Староселье приступил к работе новый фельдшер – молодой специалист из далёкой Республики Алтай Елена Юрьевна Юнай. Когда я впервые увидела её в кабинете, меня поразила её внешность: точёная фигура, длинные тёмные волосы, выразительные монголоидные черты лица. В Брянской межрайонной больнице мне сказали, что она бурятка. Но сама девушка, услышав это, лишь улыбнулась: «Я алтайка. Но нас постоянно путают с бурятами».

«Как вы, Елена, родом с далёкого Алтая, оказались у нас на Брянщине?» – был мой первый вопрос. – Это любовь, – отвечает она с очаровательной улыбкой алтайской красавицы. – Любовь к Родине и к самому родному человеку, который эту Родину защищает и, конечно, очень хотела помогать солдатам.
Как выяснилось, за этим переездом – история длиною в 18 лет. Её муж – военный, и сейчас он находится в зоне СВО. Для Елены быть «поближе к нему» оказалось важнее, чем родные края. Она оставила Алтай, чтобы ждать его здесь, на Брянщине, став надежным тылом для своего солдата.
Её родина – село Улаган, расположенное в одноименном районе Республики Алтай. «У нас один единственный город в республике – Горно-Алтайск. А всё остальное – горы, тайга и деревни, озера и горные реки, где зимой мороз минус 60 бывает», – рассказывает она, поправляя белый халат.
Лена с детства была увлеченной и целеустремленной девочкой. С первого класса занималась серьезно танцами. «Я ни одного занятия не пропускала», – вспоминает она. Любовь к танцам, видимо, передалась от родителей. Когда в четвёртом классе её учительница танцев уехала из Улагана, девочка, горевшая желанием танцевать, приняла недетское решение – переехать в соседнее село Акташ, к родственникам, чтобы попасть в ансамбль «Чейне» (в переводе с алтайского – «цветок»). Родители отпустили. Так, очень рано, в 10 лет началась её самостоятельная жизнь.
Позже был Горно-Алтайск и известный в мире ансамбль «Алтам», затем учёба в Томске, в хореографическом колледже. Казалось, судьба танцовщицы предрешена. Но вдруг неожиданная травма поставила крест на ее мечте. «Мне сказали: дальше продолжать танцевать опасно, – с сожалением в голосе говорит она. – Пришлось думать заново, чем заниматься в жизни дальше – вот и поступила учиться на физико-математический факультет местного Горно-Алтайского университета. Так вместо хореографа стала учителем математики».

История и вера в крови

Историю своего народа девушка знает не по учебникам, а по рассказам старших, которых в детстве любила послушать.
– Алтай вошёл в состав России ещё при Елизавете Петровне, в XVIII столетии. А в XIX веке на Алтай пришла православная миссия, – рассказывает она. – Людей крестили, давали русские имена, хотя до этого у нас были свои, алтайские. Наш Улаганский район попал под крещение, поэтому мы все формально православные. Но в некоторых соседних сёлах люди остались некрещеными, и у них другие традиции. Но и у нас старая вера никогда полностью не уходила: что-то осталось. Мы продолжали чтить духов природы. Христианство не вытеснило древние верования, а переплелось с ними, поглотив в себя.
– Мы по-прежнему почитаем духов земли, огня, неба, солнца, – объясняет она. – Например, огонь у нас священный, в него нельзя бросать мусор. В новолуние принято «кормить» огонь – бросать в него угощение, чтобы в доме был достаток. На горных перевалах мы привязываем цветные ленточки к деревьям – так мы просим у духов благополучия в пути. И ещё: в алтайской традиции можжевельник считается растением, чей запах отпугивает злых духов, поэтому веточки можжевельника зажигают, чтобы очистить дом, особенно если кто-то болеет или случилась беда. Эти обычаи у нас остались и передаются в семьях из поколения в поколение.
Я и сейчас, когда приезжаю в новый дом, могу окурить его веточкой можжевельника, – улыбается она. – Это просто часть нашей культуры, так же как Чистый четверг перед Пасхой у православных. Интересно, что даже внутри одной семьи вера может быть разной.
Её муж родом из Онгудайского района.
– Онгудайские в основном некрещеные, их вера – язычество. А в соседнем Кош-Агаче живут казахи со своей культурой. У нас на Алтае все перемешано, но мы живем дружно.
Так на карте Алтая мирно соседствуют православие, древние языческие верования, буддийские традиции и казахская культура, создавая уникальную культурную мозаику нашего края.
С будущим мужем Елена встретилась случайно, на площади Горно-Алтайска. Он приехал в отпуск из Хабаровска, где служил по контракту. Через год сыграли свадьбу на его родине, в Онгудайском районе. А потом началась солдатская кочевая жизнь: Хабаровск, Курильские острова, Алейск, снова Курилы. Лена часто оставалась одна с детьми на руках в ожидании мужа.

Мамина наука

Самые важные уроки в своей жизни Елена получила от мамы, которая работала медсестрой в Улагане и была известна на всю округу не только своим профессионализмом, но и невероятной душевной щедростью.
– Мама у меня была очень эмоциональная, ранимая, – вспоминает она. – Она всех соседей лечила, уколы им делала, помогала, решала их проблемы. И за каждого человека переживала так, как будто он был ее родным. Из-за этого у неё сердце и заболело. Маме сделали операцию на сердце и дали инвалидность. Но даже с больным сердцем она продолжала заботиться о других.
– Она научила нас всему, – говорит Елена. – Я с детства умею уколы ставить – и внутримышечно, и внутривенно. Даже сама себе могу внутривенно поставить.
Мама мечтала, чтобы дочери пошли по её стопам. «Она очень хотела, чтобы мы с сестрой стали врачами», – вспоминает наша героиня. Но судьба распорядилась иначе: старшая сестра ушла в туристический бизнес, Елена же тогда грезила танцами. Медицина пришла в её жизнь позже – уже после того, как мамы не стало.
– Я очень многое переняла от мамы, – признаётся она. – И не только медицинские навыки. Главное – это отношение к людям. Мама никогда не делила пациентов на важных и неважных. Для неё все были одинаковы, все были равны в своей боли. И я это запомнила навсегда.

Когда уходят самые близкие

Но судьба приготовила Елене тяжелейшие испытания. В те дни, когда мама помогала ей ухаживать за трёхмесячной дочкой, из армии вернулся младший брат. Радость встречи оборвалась через две недели – он погиб в автокатастрофе. Мать, измученная скорбью и бессонными ночами, ушла из жизни через 40 дней после его похорон. «Мы 40 дней провели, а на следующий день под утро мама умерла», – тихо говорит Елена. Я вижу, что на ее глазах появляются слезы. А через полтора года не стало и отца…
Оставшись практически одна с тремя детьми на руках, без поддержки родителей, ей пришлось много работать, чтобы кормить детей и зарабатывать на авиабилеты, чтобы иногда прилетать к мужу, который служил на краю России. Стала задумываться о смене профессии, и когда младшей дочери исполнился год, она приняла неожиданное решение: отучиться на фельдшера.
Так в 32 года она поступила на очное отделение медицинского колледжа. Её день был расписан по минутам: подъём в 6 утра, развезти детей: младшую в детский садик, старшую в школу, а самой ехать на учёбу. Вечером до 12 ночи – уроки с детьми, а потом до 4 утра – свои лекции. «Болеть мне было никак нельзя», – говорит она. Через четыре года Елена получила диплом фельдшера.
После окончания колледжа она год проработала в Улаганской межрайонной больнице – сначала медсестрой в приемном покое, а затем в терапевтическом и кардиологическом отделениях. Работа в больнице дала ей бесценный опыт, но судьба готовила новый поворот.

Брянский рубеж

Когда началась специальная военная операция и мужа перебросили поближе к западным границам страны, женщина решила: надо быть рядом с мужем. Родственники на Алтае отговаривали её: «Ты зачем с детьми хочешь ехать в такое место? Оттуда все бегут, а ты туда едешь». Но она была непреклонна: муж там, значит, и её место там.
Приехав в Брянск, она сразу отправилась в пункт отбора, чтобы подписать контракт и вступить в добровольческий отряд «БАРС-Брянск». Гражданская позиция для неё оказалась делом чести: если муж защищает Родину, почему она не может быть рядом и помогать? Однако там ей объяснили, что служба в отряде потребует полной отдачи и длительного отсутствия дома. Детей же оставить было не с кем. Пришлось искать другое место работы.
Тогда она пошла в департамент здравоохранения, там ей предложили поехать в Брянскую межрайонную больницу в Глинищево, устроиться по специальности и участвовать в программе «Земский фельдшер». Так она оказалась в Староселье.
«Самое главное в нашей работе – человечность, – рассуждает она. – Мне без разницы, кто ты: бомж или глава, пьяный или святой. Я дала клятву Гиппократа – оказывать помощь всем. Мама по-человечески к людям относилась – и я так буду». Она на мгновение замолкает и добавляет уже тише:
– А еще я поняла одну простую вещь: в профессии врача национальные границы стираются полностью. У русского, у алтайца, у бурята, у казаха – боль одинаковая. Сердце болит у всех одинаково, температура одинаково поднимается, дети одинаково плачут. Здесь, в этом кабинете, мы все просто люди. И я здесь не алтайка и не «бурятка», как меня называют. Я просто человек, который должен помочь. Как меня учили в колледже, как меня учила мама.
Я не удержалась и спросила, будет ли она использовать в своей практике алтайскую народную медицину. Она улыбнулась и покачала головой:
– Понимаете, в колледже нас учили классической медицине – чётко, по протоколам, по стандартам. Народная медицина – это для себя, для дома, где я точно знаю, что и кому можно. А здесь – официальная работа, и я буду делать всё строго по правилам.

Семья, которая всегда в сердце

Старший сын Елены, которому 17 лет, остался в Горно-Алтайске. Он заканчивает 11-й класс и живет у старшей сестры Елены. «Он уже совсем взрослый, самостоятельный, – с гордостью и легкой грустью говорит она. – Решил пока остаться там, доучиться. Там дом, друзья».
Конечно, разлука дается тяжело. Но она знает, что такое ждать и верить: верить, что скоро всё наладится, что муж вернется со службы, что сын поступит туда, куда хочет, что дочери привыкнут к новому месту.
Пока же адаптация к новой жизни идет по-разному. «Дети, – как и любая мать, переживает она, – всегда тонко чувствуют перемены. Им было непросто влиться в новый коллектив, где всё незнакомое: говор, привычки, внешность. Старшая дочка, случалось, приходила из школы расстроенная из-за не всегда понимающих одноклассников». Но мать учит их держать удар, не озлобляться и отвечать на неловкие вопросы с достоинством и долей юмора.

Дом там, где ты нужен

В её жизни сейчас новый этап. Впереди пять лет, связанные обязательствами по программе «Земский фельдшер». Всего несколько недель прошло с того дня, как она впервые переступила порог Старосельского ФАПа. Местные жители пока только присматриваются к ней, изучают, привыкают. Да и она сама ещё запоминает имена и диагнозы пациентов, вникает в местную специфику. Но это её не пугает – она привыкла начинать с нуля.
«Знаете, наш народ так устроен: мы можем уехать далеко, но что-то внутри всегда тянет обратно, – задумчиво говорит она, глядя в окно. – Там, дома, на перевалах развеваются наши ленточки, и дух Алтая оберегает каждого, кто помнит свои корни. А пока я нужна здесь. Здесь моя работа, мои пациенты. А сердце… оно всегда немного там, где осталась частица тебя».
Жизнь похожа на бесконечный танец: даже после травмы нужно продолжать двигаться, ведь остановка смерти подобна. И она танцует… Ради мужа, ради сына, который ждет её на Алтае, ради дочек и ради тех, кто только начинает узнавать её здесь – её пациентов.
В ней, как в горной реке, слились две веры, две культуры и одна огромная любовь к жизни. И ещё – простое человеческое понимание того, что перед болью все равны. А дом там, где ты нужен. Сегодня он здесь – в этом непривычном, но уже становящемся чуточку своим крае. А завтра – покажет жизнь.

Светлана РОМАШОВА.